Ваши письма
Объявления

--

Противоборство в воздухе

 
 


(В.Г. ИВАННИКОВ)
С 1950 по 1983 год советские летчики сбили или принудили к посадке 27 американских разведывательных самолетов. Еще 60 были атакованы. Минимум 139 иностранных военнослужащих погибли, не считая тех, кому удалось уйти. Американцы маниакально провоцировали советское командование на принятие соответствующих обстановке мер контроля за действиями своей разведывательной авиации. И это при том, что неизвестно ни одного случая воздушной разведки советскими самолетами непосредственно территории (т.е. нахождение в воздушном пространстве) стран НАТО. Политическая подоплека этой странной аномалии военно-силового противоборства сверхдержав в период "исторического недоразумения", видимо, будет еще долго окутана пеленой тайн и загадок.

 

ТРЕБУЕМ СВОЕ!

10 июня 1964 г. в Вашингтоне посол Советского Союза Анатолий Добрынин, выполняя поручение Хрущева, неожиданно для администрации президента Джонсона информировал ее о заключении 12 июня в Москве Договора с ГДР о дружбе, взаимной помощи и сотрудничестве. Белый дом был раздражен: казалось бы отрегулированные после кубинского кризиса советско-американские отношения опять обострялись, "благодаря" той же импульсивной непредсказуемости Хрущева. Он и на этот раз язык односторонних действий предпочел диалогу и переговорам. Уведомляя американцев о сепаратном акте, советское руководство ставило Соединенные Штаты в затруднительное положение: обострялись проблемы европейских границ, Западного Берлина, межатлантических отношений. СССР в одностороннем порядке закреплял геостратегические позиции в Центральной Европе. Но любопытное обстоятельство: официальный Вашингтон предпочел отмолчаться. Никаких контрмер, демаршей, заявлений! Даже срочная встреча в Вашингтоне Джонсона с канцлером Эрхардом 14 июня по сути ограничилась констатацией факта, предоставив советской дипломатии свободу для целенаправленного наращивания усилий на германском направлении.

До победы "сил мира и социализма" 70-х было еще далеко и "кавалерийский наскок" Хрущева стал возможен в условиях вполне определенных, необычных и до сих пор не раскрытых личных предпосылок, вызвавших цепную реакцию последующих событий той эпохи. 12 августа 1970 г. ФРГ заключила с СССР договор о признании существовавших в Европе границ, 7 декабря 1970 г. - договор ФРГ с Польшей о признании польско-германской границы, а 21 декабря 1972 г. - договор ФРГ с ГДР о признании суверенитета и границ друг друга.

Но как СССР заставил Запад признать свое право?

1964 Г. ВОСТОЧНАЯ ГЕРМАНИЯ

28 января 1964 г. радиолокационные посты ГСВГ примерно в 16 часов по местному времени зафиксировали нарушение воздушного пространства ГДР в районе Эйзенах - Гота. Поднятая с аэродрома Альтенбург по тревоге пара МИГ-17 быстро обнаружила нарушителя. Им оказался американский учебно-тренировочный истребитель Т-39. Ведущий пары Анатолий Кропотов выполнил все предписанные инструкцией действия: по предупреждению и по команде КП открыл огонь на поражение. С первого же залпа Т-39 развалился в воздухе. Экипаж из трех человек погиб.

10 марта 1964 г. радиолокационные посты вновь фиксируют факт нарушения воздушного пространства ГДР, теперь в Центральной ее части - в районе Магдебурга.

Для опознания и предупреждения к нарушителю был выведен истребитель МИГ-19 Ф. Зиновьева, поднятый заблаговременно в зону барражирования с аэродрома Витшток. Нарушителем оказался специальный воздушный разведчик РБ-66 ВВС США. (Позднее пленные летчики покажут, что они были ошарашены столь стремительным развитием событий). В считанные секунды 37-летний капитан сблизился и проделал все полагающиеся в такой ситуации "формальности". Уравняв скорости, он подошел к фонарю кабины РБ-66 так, что были видны цифры на приборах, детали экипировки, лица и... улыбки экипажа. "О,кей", - показывал ему командир, на что Федор постучал себя по шлему и повертел пальцем у виска: мудаки! А здесь последовала команда на предупредительную очередь. Но залп из двух 20-мм пушек не дал результата - экипаж лез напролом.

В общем, летчик Зиновьев на протяжении около 100 км полета имел превосходную возможность отрабатывать типовые атаки со стрельбой с эффективной дальности, под ракурсом, короткими очередями. Для прокурора было готово все: и четкое выполнение команд, и качественная фотопленка, и безотказная работа техники и оружия. (Сказался опыт службы в знаменитой Африканде, дружба с Поляковым, над Баренцевым морем сбившим в конце 50-х американский РБ-47 и прошедшим все перепитии официальных разборок). А здесь подоспел и второй МИГ-19 вашего покорного слуги, в связи с чем свидетельствую от первого лица.

Мой аэродром Цербст южного корпуса - ближайший к району инцидента. Но если у Зиновьева - леса и озера, то у нас - густая дымка, смог. С утра нулевая видимость, к обеду - не более 800 м. При такой погоде боевое дежурство, как правило, проходило спокойно. А здесь - команда на запуск и взлет на форсаже! Цель по короткой инверсии обнаружил быстро, и рядом снующий челноком истребитель. Но связи с ним никакой: два корпуса, что два государства. Идиотизм! Только информация с КП: "Смотри, там уже работают с севера!" Сблизился. Высота - 9000 м, скорость - 700. Команда: "Занять дистанцию, подготовить оружие, не стрелять!" Цель в развороте на обратный курс. Целая и невредимая. Чувствую, на земле сами ждут санкций. И здесь вижу, что расстояние стремительно сокращается: 500, 400, 300 м. Обороты убраны, воздушные тормоза выпущены, скорость катастрофически падает... Самолет без скорости, что импотент на бабе - физически существует, летать не может. Уже 200 м. Вижу заклепки, выпущенные тормоза и закрылки. "Ага, расчет на то, что проскочу!" Времени на повторную атаку уже не будет. Закритические углы атаки, нос задран. Глупейшее, беспомощное положение гинекологической пациентки. Покачивает, как при переборе в застолье. "Ну, все, - думаю, - сорвут атаку, ничего не докажу!" И только на дальности 150 м: "Огонь на поражение! До границы 40!" Решение: только залповый огонь. 32 неуправляемых РС, шипя устремились на бедолагу. Деваться им просто некуда. Разлет обшивки. Крупные, средние, мелкие куски бьют по фонарю, фюзеляжу, килю - увернуться от них никакой возможности! А он летит. Мгновенье и заработали пушки - уверенная дробь по корпусу и трассирующий шлейф потянулся к брюху. Белые и розовые огоньки бронебойных и зажигательных снарядов. А он - летит! Надо бы по двигателям, но малейшее скольжение и я... в штопоре. "Добивай!" - кричат. А чем? Что делать? Таран? Для эффективного удара по рулям безвинтовому истребителю нужна скорость, а я за сотню метров не разгонюсь! Только на земле осознал, что так называемое "парашютирование" меня спасло: спутная струя от цели проходила где-то выше! Красные лампочки конца боекомплекта горят, а он... летит! И здесь крик: "Отвал! Граница! Весь второй ОТАК в воздухе!" Это значит, что всю авиацию НАТО подняли в воздух, нас ожидая... Ни хрена себе, шухер! Все! Обессиленный сваливаюсь на крыло, как пьяный в кювет. Вывожу обороты, набираю скорость, перевожу в набор. Крен вправо и вижу: сначала лючки - один, второй, третий. Потом накренившаяся громадина переходит в глубокую спираль и... взрыв! Конец! На фоне марева заходящего солнца три красно-белых парашюта. (На первом же ночном разборе пришли к выводу: на средний бомбардировщик (разведчик) типа РБ-66 нужно 2-3 истребителя МИГ-19. Практика подтвердила теорию).

При награждении 4 апреля 1964 г. впервые от Главкома ГСВГ И.И. Якубовского услышал оценку высшего политического руководства страны: отлично. Ответ официального Вашингтона - ни что иное, как признание ГДР де-факто.

"ДИПЛОМАТЫ". Первый ряд: второй слева - член военного совета 16 ВА ген. Пароятников; третий - летчик-истребитель В. Иванников; четвертый - Главком ГСВГ ген. армии Якубовский И.И.; пятый - летчик-истребитель Ф.Зиновьев, шестой - командующий 16 ВА ген. И.И.Пстыго. Второй ряд: второй справа - командир 175 авиадивизии ген. А.Микоян; третий - командир южного авиакорпуса ген. Г.Дольников. Остальные - участники событий 28 января 1964г.

Целый год мы с Федором пребывали в эйфории. Пили водку с самим Пстыго. Не ожидая приглашения проходили в президиумы. И наступил черед роковых наказаний (должно быть за отступление от христианских заповедей). Так, весной 65-го Зиновьеву поручили перегнать из Союза для ВВС ННА новые МИГ-21. Дело обычное. Но в районе Берлина 2 аэродрома примерно одной длины и конфигурации: Темплин (наш) и Темпельхоф (Западный Берлин). Распустив группу (все сели дома), Федора угораздило приземлиться в Западном Берлине! И это при ясном небе! Неладное он почувствовал на пробеге. Наперерез ему выехал джип. Белая звезда военной полиции его спасла. Американцы! Не мешкая, он со стоянки, к изумлению наземного персонала, отрывает пустой МИГ, не пробежав и сотни метров. Так же с ходу плюхается в Темплине. Двигатели встали на полосе - кончилось горючее. Американцы, конечно, по радиоперехвату узнали, кто проверял у них боеготовность. Это мог сделать только ас Зиновьев! Посчитали за провокацию. Подняли скандал. Вот тогда герой группы, почетный гражданин ГДР и удостоился презрительного "говно-летчик" от того же Пстыго. Я же был наказан по-другому: вскоре судьба-рок забросила меня в вертеп ГРУ, но об этом отдельный рассказ...

1964 Г. ВОСТОЧНАЯ ГЕРМАНИЯ. "РАЗБОР ПОЛЕТОВ"

Официальная версия инцидентов - "навигационные ошибки" и "отказ приборов" казалось бы исключает всякий разговор о тактике как совокупности приемов. Однако два инцидента в течение трех недель позволяет говорить именно о заранее подготовленной, плановой акции, проведенной по единому замыслу. Сейчас понятно, что примитивизм составлял основу тактики - нарушители действовали весьма стереотипно: днем, примерно в одно время, одиночно, скоротечно и демонстративно. Только через 20 лет достоянием гласности стали данные, подтверждающие эту точку зрения. Английский журнал "Дифенс атташе" сообщил, что время полетов Т-39 и РБ-66, как и трагического южнокорейского Боинга над Камчаткой в ночь на 1 сентября 1983 г., было точно выверено с пролетом в западных районах разведывательного спутника "Феррет". Характерной особенностью орбиты этого ИСЗ являлось то, что он постоянно проходил над одним и тем же районом примерно в один и тот же момент по местному времени. Пилотируемые средства в этом случае выполняли роль "подсадных уток". Провоцируя активную работу электронных средств ПВО, они, что называется, "вызывали огонь на себя". Спутнику оставалось только фиксировать параметры их работы для последующего оснащения своих средств воздушного нападения, включая крылатые ракеты. Полученные таким образом разведданные весьма важны при подготовке воздушных операций типа "Буря в пустыне", когда цели войны могут быть достигнуты буквально за сутки и даже часы. Поскольку в сборе развединформации задействованы разнородные силы, то их подготовка проводится под непосредственным контролем высшего военного командования (Пентагон) и спецслужб (ЦРУ и АНБ) США.

Знало ли советское командование о готовящейся провокации - неизвестно, но тогда, в 1964 г., личный состав 16 воздушной армии ГСВГ был нацелен на выполнение "важного правительственного задания" под лозунгом "поймать и наказать!". Вопрос, как поймать?

Линия соприкосновения ГДР с ФРГ (только с 1972 г. официальная государственная граница) представляла собой сложной конфигурации структуру со множеством выступов, к тому же не признаваемую натовцами. Пересечение этих выступов любым летательным аппаратом со стороны Запада считалось нарушением "территориальной неприкосновенности" государства-участника Варшавского Договора. Выход транспортного самолета НАТО за пределы "трубы" воздушных коридоров, установленных Потсдамскими соглашениями - агрессивный акт. В любых погодных условиях дня и ночи летчики ГСВГ находились в наивысшей готовности для наказания "непрошеных гостей".

1964 Г. СССР. НОТА

11 марта 1964 г. заместитель министра иностранных дел В.С. Семенов вручил поверенному в делах США в СССР У.Дж. Стэсселу ноту протеста. В этом уникальном по тональности документе следует выделить два момента. Первый - об опасных агрессивных действиях американских военных властей против "территориальной неприкосновенности" страны-участницы Варшавского Договора. В условиях действовавшей официальной доктрины Хальштейна (правительство ФРГ представляет весь немецкий народ; разрыв дипломатических отношений со странами, признавшими ГДР) это положение приобретает принципиальное значение, а потому рассмотрим его подробнее.

Демаркация границы ГДР с ФРГ, как известно, явилась следствием согласованной между союзниками по антигитлеровской коалиции конфигурации линии соприкосновения оккупационных зон, зафиксированных Потсдамской конференцией (17.7-2.08.1945 г.). Решение проблем статуса как охраны и контроля, осложнялись по мере активизации странами-победительницами сепаратных политик в отношении Западной и Восточной Германии. После вступления в 1955 г. ФРГ в НАТО, а ГДР в ОВД охрана границы ГДР с ФРГ и Западным Берлином осуществлялась в соответствии с протоколом к Договору об отношениях между СССР и ГДР от 20.09.1955 г.

На официальном языке термин "территориальная неприкосновенность" предполагает:

1) защиту как синоним "сохранение в целостности" от некоего внешнего посягательства;

2) международно-правовое признание границы в качестве "государственной", то есть "линии и проходящей по ней вертикальной поверхности", определяющих пределы этого государства. А поскольку "государственная граница" устанавливается исключительно на основании договора между сопредельными суверенными государствами, то вопрос о госгранице между двумя немецкими государствами-участниками различных военно-политических блоков до подписания соответствующего соглашения в 1972 г. в международно-правовом отношении не вполне правомерен.

Поэтому, когда официальная пропаганда трубила о вкладе советских летчиков в дело "защиты воздушных рубежей социалистического лагеря", по существу речь шла не столько о пресечении агрессивного посягательства, сколько о военно-силовом сопровождении дипломатической борьбы за признание сложившихся послевоенных границ и закреплении статус-кво в Европе. В этом случае принятие руководством Соединенных Штатов ответственности за организацию "агрессивных деяний" создавал необходимые предпосылки для силового развития дипломатического давления с целью установления Советским Союзом геостратегических приоритетов в Центральной Европе. В дипломатии это называется прорывом.

Второй не менее важный и интересный вопрос, связанный с юридически-правовыми аспектами, заключается в уровневой компетенции властей, принимавших решения и отдававших приказы на открытие огня вне национальной территории и в мирное время. На этот счет имеются авторитетные и неоспоримые свидетельства самих ответственных лиц, которые не скрывают, что подобные решения принимались региональным военным командованием ГСВГ на уровне Главкома и даже командующего 16 воздушной армии!

Заключим мысль цитатой из Ноты:

"... если в районе, за обеспечение безопасности которого несут ответственность советские ВВС, окажутся военные самолеты стран НАТО, то они при невыполнении приказа о посадке будут уничтожаться с применением всех необходимых средств обороны... Москва, 11 марта 1964 г.".

1964 Г. США. ОТВЕТ НА НОТУ

Около двух недель официальный Вашингтон хранил молчание, а непосредственные исполнители пребывали в неизвестности: наградят или накажут? Готовились к худшему. И вот в конце марта взрыв партийно-пропагандистской активности: выполнено важное задание партии и правительства по пресечению "коварных замыслов американской военщины". Митинги, встречи, поездки, корреспонденты. Что же произошло?

28 марта 1964 г. президент Джонсон на своей техасской ферме близ Джонсон-Сити на неожиданно собранной пресс-конференции объявил журналистам о решении администрации по поводу инцидента с американским разведывательным самолетом в Восточной Германии. Комментируя это заявление, центральные американские газеты писали о "здравом смысле" в основе которого взаимная договоренность: американская сторона приносит извинения и обещание "принять дополнительные меры с целью недопущения впредь инцидентов подобного рода", с советской - любезное решение освободить трех летчиков, сбитых над Восточной Германией. (Смещение акцентов в данном случае не имеет значения. В американской редакции сначала "освобождение" (по-нашему - "выдворение"), затем - меры).

Сейчас можно только предполагать об эмоциях, царивших в стане Джонсона, и выражениях в адрес Хрущева, русских и доморощенных головотяпов. Возможно, когда-нибудь мир узнает о них в каком-нибудь политическом сериале под титрами "Тайны техасского ранчо". А пока заглянем в "Правду" от 30 марта 1964 г.

"Вашингтон пост": Достойный сожаления акт.

Вашингтон. 29. (ТАСС). Газета "Вашингтон пост" поместила редакционную статью, в которой комментирует инцидент с американским разведывательным самолетом.

Советский Союз, говорится в статье, проявил здравый смысл, приняв решение освободить трех американских летчиков, сбитых над Восточной Германией две недели назад. Противоположный курс мог бы превратить этот достойный сожаления акт в вопрос национальной гордости со всеми вытекающими отсюда осложнениями и опасностями и одновременно омрачить перспективы советско-американской дипломатии в других сферах.

В свою очередь, и Соединенные Штаты действовали правильно. Они быстро принесли извинения за то, что самолет залетел на чужую территорию и стали говорить о все более серьезной тревоге США до тех пор, пока у русских не появилось достаточно дипломатических оснований со всей любезностью возвратить летчиков. В выражениях, несомненно произведших большое впечатление на Москву, государственный секретарь Раск сделал упор на то, что президент Джонсон обещал принять "дополнительные меры с целью недопущения впредь инцидентов такого рода".

Весьма неприятно, конечно, что "инцидент такого рода" произошел, причем дважды в течение шести недель. Очень приятно однако что дипломатам удалось по возможности ослабить неприятные последствия этих двух полетов. "Холодная война" опасным образом обостряет даже самые незначительные трения в отношениях между Востоком и Западом. Ведь "холодная война" именно это и означает - состояние напряженности, которое постоянно грозит раздуть до небывалых масштабов значение мелких событий.

Никто не может не испытывать дрожи, когда самолет одной сверхмощной державы случайно пересекает опасную границу и залетает на территорию, контролируемую другой такой же державой. Однако весьма полезно иметь перед глазами пример того, как инцидент такого рода можно удержать в определенных рамках".

"Дополнительные меры", принятые американским военным командованием в соответствии со "строгими указаниями президента" представляли собой директивно оформленные специальные организационно-технические мероприятия. Они включали: 1) введение 55-мильной запретной зоны вдоль всей линии германо-германской границы; 2) введение ограничений на проведение полетов путем организации предварительных подач заявок; 3) оборудование зоны специальными радио, радиотехническими и радиолокационными постами контроля; 4) введение системы предупреждений об опасном приближении к черте госграницы; 5) повышение ответственности должностных лиц за соблюдение этих правил.

Принятые таким образом меры были и оперативными и эффективными. И что особо важно, положения инструкции для ВВС США в рекомендательном порядке предлагались командованию объединенными ВВС и ПВО НАТО в Центральной Европе, чем фактически ограничивались полеты всей союзной авиации. Ситуация на воздушной границе стабилизировалась. Отныне натовские самолеты на территорию ГДР не залетали.

Однако следует полагать, что политическое значение "мер" больше, чем военное. Для европейских политиков они послужили своеобразным сигналом о выравнивании сил на континенте, необратимости политических процессов, а в конкретной обстановке предопределили заключение сепаратного договора СССР с ГДР от 12 июня 1964 г.

1964 Г. ВОСТОЧНАЯ ГЕРМАНИЯ. ПЛЕННЫЕ

Летчики сбитого РБ-66 относительно благополучно (одного пришлось госпитализировать и лечить) приземлились в расположении наших войск на Гарделегенском полигоне (шли учения). Лично с ними не общался, но как-то один контрик доверительно спросил: "Как думаешь, капитан, почему экипаж оказался смешанным?" "То есть?" - не понял я. "Американец, голландец и немец", - уточняет он и называет фамилии. По созвучию запомнил две: Голанд или Холланд, Кесслер или Кестлер. Что мог ответить "линейный" капитан? Еще узнал, что экипаж в полете разорвал всю полетную документацию и выбросил в окошко. "Ищи ее теперь, - с сожалением добавил мой осведомитель и многозначительно добавил, - но американцы же не знают об этом. Пока разберутся..."

Материалы расследования инцидента показали, что РБ-66 нарушил воздушное пространство Восточной Германии неслучайно. До самого конца полета экипаж самолета-разведчика поддерживал двустороннюю радиосвязь с наземными службами ВВС США, что подтвердили сами летчики. На протяжении всего полета экипаж знал свое местонахождение. Самолет имел на борту оборудование для аэрофотосъемки и специальную аппаратуру для ведения радиотехнической разведки. Данные приборов фиксировались на пленку.

(Много лет спустя поднимаю документы. РБ-66 принадлежал 19 разведэскадрилье 17 воздушной армии ВВС США в Европе, авиабаза Туль-Розьер во Франции. По списочному составу должны быть все американцы. Выходит, что в полете были добровольцы-натовцы?)

В целом уникальная ситуация. Оказалось, что еще непризнанная мировым сообществом ГДР образца 1964 г. в правовом отношении соответствовала разряду производного (основанного не на суверенитете, а на соглашениях суверенных государств в виде соответствующих договоров) субъекта международного права и обладала юридической способностью "к самостоятельному осуществлению прав в международных отношениях". Она по статье 38 статуса могла обращаться в Международный суд, который обязан был рассмотреть апелляцию на основании "общих принципов права, признанных цивилизованными нациями". "Вопрос, кто будет ответчиком?", - добавляют мои консультанты. В самом деле. Опыт суда над Пауэрсом - пилотом высотного У-2, сбитого ракетой 1 мая 1960 г. в районе Свердловска - свидетельствовал о решимости и большой пропагандистской отдаче процесса. Хрущев использовал его для прямых нападок и обвинений США в агрессивных намерениях. Тогда президент Эйзенхауэр всю полноту ответственности принял на себя (он даже не перенес бремя ответственности на военных и Даллеса, чем вызвал искреннее уважение рядовых граждан и военнослужащих, в частности), но не принес личных извинений. Тогда поднялся скандал, была отменена парижская встреча в верхах. По словам американского обозревателя Рестона, американцы испытали горечь "национального унижения", позора и замешательства.

И вот повторение ситуации в пикантном варианте. Командование НАТО не является юридическим лицом и не может быть ответчиком. Кто отвечает? Президент США - за всех трех граждан союзных государств? Каждый глава государства за своего военнослужащего? Но тогда - нонсенс: главы суверенных ведущих государств - США., Нидерландов и ФРГ - признают международное право непризнанного государства - Восточной Германии! "Чертовщина какая-то", - заключают мои заслуженные военные юристы. "Но что можно было бы ожидать от Запада в этой обстановке?" - не унимаюсь я. "Задай вопрос полегче, - отвечают. - Лучше загляни в экспертную оценку советников президента. Ты же разведчик..." Смеются. "Но на практике все оборачивается сделкой, вымогательством путем угрозы разоблачения, политическим шантажом..." "Или все же блеф?" "А тебе-то что? Блеф - это тоже признанное средство политического воздействия. Лучше выбрось это из головы, а если уж так невмоготу - напейся..."

 

* * *

 

Из трезвого анализа следует, что действия Хрущева для американцев были проявлением типовой непредсказуемости. "Иррациональное" поведение советского лидера в этом случае основывалось не на разуме, а чувстве "классовой непримиримости". Несмотря на "опыт" поведения Хрущева в ООН и во время кубинского кризиса, американцам было невозможно предусмотреть все аспекты его поведения и мотивацию поступков во внештатной ситуации. (И здесь, видимо, сказалась подсказка Великого Дипломата А.А. Громыко). Подготовка и заключение Договора с признанной таким образом де-факто ГДР от 12 июня 1964 г. стало делом техники. Он явился промежуточным звеном на пути полного документального оформления послевоенных границ в Европе и весьма важным явлением в политическом отношении: инициатива в закреплении европейского статус-кво переходила к Востоку. Создавался прецедент силового воздействия, дипломатического давления с разрешением ранее нерешаемых проблем путем политической интриги. Пока (!) это в региональном масштабе. Но господа западные политики не учли тогда большевистской неукротимости своих московских оппонентов. Признание ГДР де-юре и послевоенных границ стало для них делом времени. Надо было еще решить, "что делать" с Западным Берлином.

1965 Г. БЕРЛИН. В "БОЙ" ИДУТ ОДНИ СТАРИКИ

Проблема Западного Берлина являлась ключевой в раскладе политических сил Европы 60-х. Она рассматривалась в контексте с общегерманской проблематикой. Угроза Хрущева заключить мирный договор с ГДР еще при Кеннеди встречала резкий отпор Соединенных Штатов. Тогда такой исход означал для них потерю завоеванных и договорно оформленных прав на оккупационный режим, престижа и доверия союзников. Дело доходило до подготовки американской танковой бригады прорыва возможной блокады, а в случае сопротивления советских войск - подрыва тактического ядерного боеприпаса на одном из полигонов Восточной Германии. Не получила развития и идея Хрущева придать "прифронтовому городу" статуса "вольного города".

И вот теперь, через год после описанных событий, советское руководство решило "проиграть" вариант физической блокады Западного Берлина в новых политических реалиях. Сбылась заветная мечта опального уже Хрущева показать "западникам кузькину мать в Берлине"...

Повод для проведения военной акции предоставило само правительство ФРГ, решившее провести 9 апреля 1965 г. заседание бундестага в Конгрессхалле, расположенном непосредственно у здания рейхстага. В тот день "Правда" вышла с подзаголовком "Провокаторы терпят провал", и командование Группы советских войск в Германии приступило к операции по срыву "реваншистской затеи", а по существу - к реализации плана фактической изоляции Западного Берлина.

Были полностью перекрыты подъездные пути, шоссейные и железные дороги, закрыты пропускные пункты, блокированы блок-посты. Наземные войска заняли районы сосредоточения, а летный состав ВВС ГСВГ приступил к выполнению триединой "боевой" задачи. Ему предстояло "воспрепятствовать" доставке транспортными самолетами "делегатов" и грузов путем их облета-сопровождения с преднамеренно-демонстративным занятием отведенных натовцам эшелонов ("вытеснение" за пределы воздушной "трубы" автоматически делало их нарушителями). Часть истребителей и истребителей-бомбардировщиков выделялась для самой "экзотической" задачи - "выставления" оконных стекол и воздействия на барабанные перепонки (кто-то же придумал!) путем производства мощных аэродинамических хлопков - "выстрелов" сверхзвуковой "волной" новых Су-7 и МИГ-21. Основная часть боевой авиации была брошена на штурмовку здания Конгрессхалле с целью срыва заседания бундестага путем создания "шумовых эффектов". Как непосредственный участник акции - небольшая зарисовка.

Теперь, уже в ранге командира авиазвена и на новом истребителе МИГ-21, моя задача простая - держаться ведущего, командира эскадрильи Александра Михайловича Гречухина, летчика экстракласса. Это он вторым из полка был поднят вслед за нами на помощь тогда, 10 марта, но опоздал! Это он уже в сумерках при нулевой видимости садился на родном аэродроме (я же был посажен на запасном). С Михалычем любая задача выполнима, а наше задание - проверить обстановку на автобане Ганновер-Берлин представлялась сущей прогулкой. А вот и она, серая лента автострады. От самой границы ни одного транспортного средства. Кое-где заставы, местами бронетехника. Но чем ближе к Берлину, тем хуже видимость - над городом плотная пелена промышленных дымов.

"Пожарный" характер принятых мер обусловил экспромт решений по организации и обеспечению полета "парадных колонн" атакующих: южнее Берлина была установлена зона ожидания - "воздушная этажерка"; в пригороде Берлина - приводная радиостанция и пара прожекторов, а на одной из прилегающих к "объекту" крыше - командный пункт заместителя командующего Александра Ивановича Бабаева. Впрочем, до начала "работы" с ним еще много самостоятельных действий. Прежде всего надо занять верхний эшелон "этажерки". А наверху голубое небо, ниже блестит на солнце звено "сухих". Но расслабляться не дают... По команде с КП постепенно снижаемся: 8000, 6000, 4000 метров... Переходим на связь с Бабаевым. Его хриплый бас не вызывает сомнения: "там" - напряженка! "Кто на боевом?", "Доверни влево!", "Плотнее!", "Ниже!", "Форсаж!", "Набор!", "Запрещаю повтор! Домой... Эшелон...", "Форсаж! Набор!" Чувствуется, что идет плотный поток "штурмующих". Курс - на Берлин.

Чем ниже, тем плотнее дымка. Вот уже засветились две точки прожекторов. Их створ - направление на "цель", впереди идущую четверку уже давно поглотила мгла. Михалыч доложил, что прошел первый прожектор. Пригород Берлина. Бросил взгляд на скорость: 1100 приборная. Околозвуковая, предел у земли. Теперь плотнее, все внимание ведущему! Лишь в поле зрения сплошная лента оранжево-красной, коричневой черепицы крыш, детали не разберешь... "Если не подскажут с земли, основной ориентир - Бранденбургские ворота - проскочим за милую душу", - думаю. "Вижу, - говорит Бабаев, - идете правильно, можно ниже!" Неприятное ощущение влияния земли: показания высотомера искажаются, он уже показывает минус, а еще можно "ниже!" "Форсаж! Набор!", - командуют с земли-крыши. Желто-оранжевый конус вырывается из сопла командира, рывок и... Михалыч потянул на полупетлю. "Размазывать" здесь нельзя! Переломить траекторию так, чтобы суммарная струя исходящих газов прицельно била, разметая людей, ломая крышу, вырывая антенны, разбивая стекла... Нате вам, гады! За Сережку с Малой Бронной и того парня! Еще мгновение и мразь погодная и "реваншистская" осталась там, внизу. Здесь - голубое небо и солнце! Полный атас...

Только на "штурмовку" было выполнено более 400 самолето-полетов. Наполнение "боевой зоны" конкретным звуковым содержанием обернулось для берлинцев сущей экологической западней. Воздушная "стрельба", подобная артиллерийской канонаде, вызвала панику. Жители выбегали на улицу, дети жались к взрослым, в школах прекращались занятия. Дрожали окна, звенели разбитые стекла, на проезжей части - пробки, отмечались случаи преждевременных родов. В какой-то момент фото и кинокорреспонденты, решив запечатлеть "исторический момент", высыпали на улицу и крышу Конгрессхалле. И... по команде Бабаева очередное звено начисто сдувает всех... папарацци посыпались с крыши горохом! (При ажиотажном сносе берлинской стены подумалось: если главной ударной силой выступали двадцатипятилетние, то их утробное развитие проходило под воздействием этой шумовой вакханалии...).

И вот финал. 12 апреля 1965 г. Групповой дом офицеров. Банкет. Главком ГСВГ П.К. Кошевой сказал примерно следующее: "Работа ваша получила самую высокую оценку партии и правительства... Так что мы посовещались на военном совете, как нам отблагодарить наших соколов? И решили устроить этот банкет... Ну, вы дали им перцу! Долго будут помнить! И чем больше войск в Западном Берлине, тем лучше. Они у нас в заложниках. Надо будет - прихлопнем всех, никто не уйдет!" Бурные продолжительные аплодисменты. Цель оправдала средства. То были не слова Главкома. То была высказанная вслух позиция Политбюро по Западному Берлину.

 

* * *

 

Это была последняя запятая на пути к окончательной точке в проблеме закрепления послевоенных границ. Путь для ведомства Великого Дипломата был расчищен. Он мог со всем миром разговаривать, не кланяясь и не унижаясь.

Оригинал Газета Дуэль N 10(57) 1998-04-28

 
ГСВГ История ГСОВГ :: ГСВГ :: ЗГВ. Противоборство в воздухе . Группа Советских войск в Германии.


Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии в данной новости.
Информация
Посетители, находящиеся в группе Гости, не могут оставлять комментарии к данной публикации.